Вот такое сообщение мы получили:
Я не думала, что в 2026 году придётся через паблики просить человеческого отношения к 91-летнему человеку. Моя бабушка — Косенко Нина, 1934 г.р., 91 год, ветеран труда. 02 февраля 2026 года около 23:00 её экстренно увезли в областную больницу с инсультом. Два дня — реанимация. Мы молились, чтобы она просто выжила. 04 февраля бабушку переводят в неврологическое отделение (корпус 9). Диагнозы: — инфаркт мозга, вызванный эмболией мозговых артерий — пароксизмальная форма фибрилляции предсердий — тяжёлый неврологический дефицит — перелом правой руки — возраст — почти 92 года Это человек, который до инсульта был в ясном уме, сам ходил, сам себя обслуживал. А теперь — что происходит в больнице. Каждый день мы носим передачи. Знаете, что с ними делают? 👉 Ставят на подоконник. И всё. У человека после инсульта не работает речь, не работает тело, сломана рука. Но никому нет дела. В отделении ХОЛОДНО. Бабушка старается дойти до туалета сама — ей стыдно лежать в памперсе. Не всегда успевает. И остаётся в мокрой одежде, потому что помощи нет, а грязные вещи нам не отдают. Результат? На фоне холода и постоянной сырости у неё начался страшный, разрывающий кашель. Мы передали лекарства — они до неё не дошли. Скорее всего, так и лежат в пакете на окне. 📵 Дозвониться до отделения невозможно. За 7 дней — два разговора. О состоянии 91-летнего человека после инсульта информацию приходится вымаливать. 🚫 Посещения запрещали полностью. Не «ограничены» — а именно запрещены. Хотя ковидные меры сняты по всей стране. Добиться возможности увидеть бабушку удалось только после личного разговора с заведующим неврологического отделения — Улукпаном Амантаевичем. До этого — стена. Полная. 08 февраля он сказал, что можно прийти. 09 февраля нам сообщают: 👉 10 февраля бабушку выписывают. Через неделю после инсульта. После реанимации. С кашлем. В тяжёлом состоянии. В 91 год. А теперь самое страшное. Когда мы приехали забирать бабушку, её вывезли без памперса, в мокрых штанах. При том, что памперсы были. Мы их приносили. Я не знаю, как это ещё назвать. Это не ошибка. Это равнодушие. Я пишу это не ради скандала. Я пишу, потому что пожилые люди не могут за себя постоять. Если вы думаете, что «со мной такого не будет» — будет. С любой семьёй. В любой момент.